Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника

9 ноября 1920 года, во время заседания правительства Юга России в Севастополе, генерал Врангель получил срочную телеграмму, в которой ген. Кутепов сообщал о прорыве красными Перекопских позиций.

Из приказа Главнокомандующего Русской армией: "Русские люди. Оставшаяся одна в борьбе с насильниками, Русская армия ведет неравный бой, защищая последний клочок русской земли, где существует право и правда... По моему приказанию уже приступили  к эвакуации и посадке на суда въ портах Крыма всех, кто разделял с армией ее крестный путь, семей военнослужащих, чинов гражданского ведомства, с их семьями, и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага... Дальнейшие наши пути полны неизвестности... Да ниспошлет Господь всем силы и разума одолеть и пережить русское лихолетье. Генерал Врангель".

11 ноября, поздней ночью, радиостанция Белых в Севастополе приняла большевистскую депешу: "Главнокомандующему вооруженными силами юга России генералу Врангелю. Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления ваших войск, грозящего лишь пролитием лишних потоков крови, предлагаю вам прекратить сопротивление и сдаться...

В случае принятия вами означенного предложения, Революционный военный совет армий Южного фронта на основании полномочий, предоставленных ему центральной Советской властью, гарантирует сдающимся, включительно до лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех проступков, связанных с гражданской борьбой. Всем нежелающим остаться и работать в социалистической России будет дана возможность беспрепятственного выезда за границу... Командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе. Члены Ревсовета".

Врангель оставил без ответа предложение Фрунзе и приказал закрыть все радиостанции, за исключением одной, обслуживаемой офицерами.

12 ноября. "ТЕЛЕГРАММА В. И. ЛЕНИНА РЕВВОЕНСОВЕТУ ЮЖНОГО ФРОНТА.

Только что узнал о Вашем предложении Врангелю сдаться. Крайне удивлен непомерной уступчивостью условий. Если противник примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и не выпускать ни одного судна... Ленин".

12-14 ноября. Началась эвакуация Русской армии и гражданских лиц. В течение трёх дней на 126 судов были погружены войска, семьи офицеров, часть гражданского населения крымских портов   Севастополя, Ялты, Феодосии и Керчи.

Эвакуация проходила  организованно и относительно спокойно. Порядок поддерживался специально организованными для этой цели командами, состоящим, главным образом, из юнкеров и казаков. Для эвакуации были задействованы все имеющиеся в распоряжении Врангеля суда, способные пересечь море. Часть людей грузилась также на иностранные корабли - французские, английские, американские.
Чтобы погрузить на корабли как можно больше людей, трюмы кораблей были предусмотрительно освобождены от снарядов и других военных грузов. Пассажирами были забиты все проходы и палубы. Людям не хватало продуктов, воды. Будучи не в силах вынести этих поистине адских условий, некоторые сходили с ума...

...Врангелю удалось эвакуировать с полуострова 145 693 человека (из них около 5000 раненых и больных и более 100 тысяч гражданских лиц).

После завершения эвакуации в Крыму оставалось 2009 офицеров и 52687 солдат Русской армии. Кроме того, в госпиталях полуострова находилось около 15 тысяч раненых и больных. По разным причинам, страну не пожелало оставить более 200 тысяч гражданских и военных чиновников, журналистов, актеров, врачей...

Выступая 6 декабря 1920 года на совещании московского партийного актива, Ленин заявил: "Сейчас в Крыму 300 000 буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмем их, распределим, подчиним, переварим".

Стихийная фаза красного террора.  Десятками и сотнями красноармейцы 2-й Конной армии  командарма Миронова рубили больных и раненных шашками в захваченных лазаретах. В ночь с 16 на 17 ноября на феодосийском железнодорожном вокзале города по приказу комиссара 9-й дивизии Моисея Лисовского было расстреляно около сотни раненых офицеров Виленского полка, не успевших эвакуироваться.

В Крыму создается "особая тройка", наделенная практически ничем неограниченной властью. В состав ее вошли: член РВС Южного фронта Красной Армии, председатель Крымского военно-революционного комитета Бела Кун , секретарь обкома партии Розалия  Залкинд , председатель ЧК Михельсон.
Троцкий: "Я тогда приеду в Крым, когда на его территории не останется ни одного белогвардейца".
Склянский, заместитель Троцкого :"Война продолжится, пока в Красном Крыму останется хоть один белый офицер".

Бела Кун: " Крым это - бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном движении, то мы быстро подвинем его к общему революционному уровню России...".

На полуострове был введен режим чрезвычайного положения. Все дороги, ведущие из Крыма, были блокированы, и люди не могли покинуть полуостров, поскольку все пропуска подписывал непосредственно Бела Кун.

17 (4) ноября 1920 года был издан приказ Крымревкома N 4 согласно которому все лица, прибывшие в Крым с Добровольческой армией (на июнь 1919 г.), офицеры, чиновники военного ведомства и другие работники деникинских подразделений и Русской армии Врангеля должны были в 3-дневный срок явиться для регистрации. Лица, не явившиеся на регистрацию либо не зарегистрировавшиеся в указанный срок, рассматривались как шпионы, подлежащие высшей мере наказания "по всем строгостям законов военного времени".

Многие из оставшихся офицеров и солдат Русской армии истолковали приказ Крымревкома как амнистию, и явились на регистрационные пункты, чтобы быть внесенными в списки. Поначалу людей регистрировали и распускали по домам. У многих появилась надежда, что большевики выполнят свои обещания о помиловании и рыцарском отношении к побежденным, данные накануне взятия полуострова, 10 и 11 ноября. Но вскоре выходит новый приказ, согласно которому была объявлена повторная регистрация, и все пришедшие на нее были арестованы.Они были разделены на две категории: 1) все офицеры и военные чиновники и солдаты "цветных" частей;2) солдаты остальных частей.
Осужденных выводили к месту казни раздетыми и привязанными друг к другу, становили спиной к выкопанной ими же самими общей могиле, а затем расстреливали из пулеметов. Массовые расстрелы происходили одновременно во всех городах Крыма под руководством Особого отдела 4-й армии, и продолжались до 1 мая 1921 г.

Характеризуя состав погибших, официальный представитель Наркомнаца в Крыму М.Султан-Галиев писал: "...среди расстрелянных попадало очень много рабочих элементов и лиц, оставшихся от Врангеля с искренним и твердым решением честно служить Советской власти. Особенно большую неразборчивость в этом отношении проявили чрезвычайные органы на местах. Почти нет семейства, где бы кто-нибудь ни пострадал от этих расстрелов: у того расстрелян отец, у этого брат, у третьего сын и т.д.".

Точное число замученных большевиками в Крыму, установить сложно. Исследователями, очевидцами, а также непосредственными участниками этих событий называются различные цифры.

Так, например, по свидетельству генерала Данилова, служившего в штабе 4-й Красной Армии, в период с ноября 1920 по апрель 1921 г. в Крыму было истреблено более 80 тыс. человек. Живший в то время в Алуште русский писатель И.С. Шмелев называл еще большую цифру - 120 тысяч. Поэт Максимилиан Волошин полагал, что только за период осень 1920 - зима 1921 г.г. было расстреляно 96 тыс. человек. Историк и публицист С.П. Мельгунов в работе "Красный террор в России 1918-1923 г.г.", опираясь на свидетельства очевидцев, говорит о 50, 120 и 150 тысячах. Член Крымревкома Ю.П. Гавен сообщал, что по инициативе Б. Куна и Землячки расстреляли около 7 тысяч человек, из арестованных - более 20 тысяч.
Большевиками число расстрелянных официально определялось в 56 тыс. человек.

СЕВАСТОПОЛЬ. 15 ноября в город вошли части 51-й стрелковой дивизии под командованием В.К.Блюхера и 1-й Конной армии С.М. Буденного. Очевидцы вспоминали, что раньше войск в город въехал огромный бронеавтомобиль. "Из нескольких бойниц смотрели тонкие стволы пулеметов, они то и дело давали очереди в воздух, по-видимому, для острастки. Но самое страшное было не в этом. Броня этого фургона была выкрашена в цвет хаки и в нескольких местах украшена красными пятиконечными звездами, а вдоль корпуса большими красными буквами было написано "Антихрист".  За первую неделю пребывания красных в городе было убито более 8000 человек, общее же число казненных (в Севастополе и в Балаклаве) - составляет около 29 тыс. человек. 29 ноября 1920 года "Известия временного севастопольского ревкома" опубликовали первый список расстрелянных - 1634 человека, из них 278 женщин; на следующий день, 30 ноября, обнародован второй список - 1202 человека, из них - 88 женщин.

Большое количество казненных людей, чьи тела удалось найти родственникам, отпевалось в церкви Христа Спасителя при городской больнице, построенной на деньги бывшего городского головы Севастополя, потомственного почетного гражданина А.А. Максимова и настоятеля Херсонесского монастыря архимандрита о.Александра.

Иностранцы, вырвавшиеся из Крыма во время разгула красного террора, описывали потрясающие картины зверств коммунистов: Исторический бульвар, Нахимовский проспект, Приморский бульвар, Большая Морская и Екатерининская улицы были буквально увешаны качающимися в воздухе трупами. Вешали везде: на фонарях, столбах, на деревьях и даже на памятниках. Если жертвой оказывался офицер, то его обязательно вешали в форме и при погонах. Невоенных вешали полураздетыми. Казнили около 500 портовых рабочих за то, что они обеспечивали погрузку на корабли врангелевских войск.

Людей не только расстреливали и вешали, но и топили. Р.Землячка : "Жалко на них тратить патроны, топить их в море". Приговоренных стали связывать группами, наносить им револьверными выстрелами и ударами сабель тяжкие раны, затем полуживыми сбрасывать в море. В течение нескольких месяцев на дне севастопольских бухт можно было видеть целые толпы утопленников, привязанных ногами к большим камням. Течением воды их руки приводились в движение, волосы были растрепаны. По свидетельству водолаза, спустившегося на свой страх и риск под воду одной из таких бухт, "среди этих трупов священник в рясе с широкими рукавами подымал руки, как будто произносил ужасную речь".

В Особом отделе работало несколько троек, опрашивавших арестованных и тут же решавших дальнейшую их судьбу. Часть арестованных группировали в маршевые роты и пешком отправляли на север, в концлагеря. Другую часть арестованных, подавляющее их большинство, вывозили на автомашине под город, на Максимову дачу, и там под покровом ночи казнили. Чаще всего расстрелы происходили у каменной стены рядом с прямоугольным бассейном парка. Расстреливали из пулеметов, но не гнушались при этом также пускать в ход револьверы. После казни палачи-красноармейцы часто заходили к главному виноделу Максимова, А.Я.Костенко, и просили у него вина. Ночью, когда все затихало, из комнат, где спали красноармейцы, слышались крики, команды и вопли. Приговоренных к смерти заставляли рыть себе могилы, затем приказывали им становится лицом к дышащему сыростью и влагой раскопу, после чего стреляли им в головы. Спустя какое-то время на расстрелянных падали свежие трупы тех, кто был казнен несколькими минутами позже. Так продолжалось, пока могильная яма не заполнялась трупами до краев.
Помимо Максимовой дачи, расстрелы проходили на Английском, Французском и Городском кладбищах, а также в Херсонесе, неподалеку от башни Зенона. Очевидно, что там казнили людей, которые содержались в концлагере, организованном на территории Херсонесского Свято-Владимирского монастыря.
Страшная резня офицеров в Крыму под руководством Землячки и Куна заставила содрогнуться многих. Творившиеся на полуострове зверства вызывали возмущение и целого ряда партийных работников. Спустя ровно месяц после взятия Крыма, 14 декабря 1920 года, Ю.П. Гавен пишет письмо члену Политбюро РКП (б) Н. Н. Крестинскому, о том, что, не имея сдерживающего центра, Бела Кун "превратился в гения массового террора".

Представитель Наркомнаца в Крыму М.Х.Султан-Галиев: "Такой бесшабашный и жестокий террор оставил неизгладимо тяжелую реакцию в сознании крымского населения. У всех чувствуется какой-то сильный, чисто животный страх перед советскими работниками, какое-то недоверие и глубоко скрытая злоба".
В свою очередь, Кун и Самойлова-Залкинд обвиняли Гавена и других большевиков, выступивших против террора - Л.П. Немченко, С.Я. Бабаханяна, И.К. Фирдевса, П.И. Новицкого - в "мягкотелости" и "мелкобуржуазности", требуя удалить их из Крыма.

Самойлова-Залкинд : "действия Особых Отделов вызвали массу ходатайств со стороны местных коммунистов - благодаря связи их с мелкой буржуазией - за тех или иных арестованных. Областкомом было указано на недопустимость массовых ходатайств и предложено партийным бюро ни в коем случае не давать своей санкции подобным ходатайствам, а наоборот, оказать действительную помощь Особым Отделам в их работе по окончательному искоренению контрреволюции".

Тем не менее, массовые убийства получили такой широкий резонанс, что ВЦИК вынужден был направить в Крым специальную комиссию по расследованию. И тогда все "особо отличившиеся" коменданты городов представили в свое оправдание телеграммы Белы Куна и Розалии Землячки, с приказанием немедленно расстрелять всех зарегистрированных офицеров и военных чиновников.

Председатель полномочной комиссии ЦК и ВЦИК, прибывшей для изучения ситуации в Крыму, Ш.Н. Ибрагимов, отмечал: "...В Крыму не все идет нормальным путем... Во-первых, излишества красного террора, проводившегося слишком жестоко... необычайное обилие в Крыму чрезвычайных органов, которые действуют порознь, и от этого терпело население".

Глава ВЧК Ф.Э. Дзержинский: " Крым был основным гнездом белогвардейщины, и чтобы разорить это гнездо, мы послали туда товарищей с абсолютно чрезвычайными полномочиями. Но мы никак не могли подумать, что они ТАК используют эти полномочия".

Все, чем ограничилось большевистское руководство - это отозвало Белу Куна и Землячку из Крыма, когда они уже фактически сделали свое черное дело, и необходимость в их услугах отпала.
В 1921 году Розалия Самойловна Залкинд в награду за свои "подвиги" получит орден Красного Знамени. Благополучно пережив сталинские репрессии, она умрет своей смертью в 1947 году.

Другому инициатору массовых казней, Бела Куну, повезет значительно меньше: в 1939 году он сам станет жертвой террора.

По материалам сайта http://rusk.ru/st.php?idar=112133 Библиография там же.

СЕВАСТОПОЛЬ-НОЯБРЬ 2010-ДЕВЯНОСТО ЛЕТ СПУСТЯ

Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника Севастополь: ноябрь 1920 - финал русского исхода - хроника