Великопостный дайджест

Петр Мещеринов, игум.

Пост: не превратить христианство в Религию Еды

Смысл церковного установления Великого поста - в исполнении евангельских слов Спасителя:придут дни, когда отнимется от нас Жених, и тогда будут поститься (ср. Мф. 9, 15). Великопостный период - время воспоминания страданий и смерти нашего Господа, когда Церковь призывает нас усиленной молитвой и постом посильно приобщиться Кресту Христову, вводящему нас в радость Воскресения.
- Что самое главное, о чем надо помнить, что обязательно надо сделать постом?
Обычно на этот вопрос отвечают так: постом нужно больше молиться, усиленнее читать священное Писание и Святых Отцов, делать больше добрых дел, воздерживаться от того, к чему чувствуешь пристрастие, и т.п. Всё это, конечно, правильно; но при этом как-то подспудно возникает мысль, что во внепостный период можно делать меньше добрых дел, меньше читать Слово Божие, менее внимательно следить за своими страстями.… На опасность этой мысли указывал ещё святитель Феофан Затворник.
 Что, на мой взгляд, сделать необходимо - постараться постом определить меру своего христианства, рассмотреть свою жизнь в свете Евангелия Христова и исправить то, в чём обличает совесть.
- Как сделать так, чтобы пост прошел не зря?
 Если христианин "педагогически" воспользуется Великим постом для того, чтобы разобраться в отношениях с ближними - в семье, с родственниками, с коллегами на работе - и результатом поста будет то, что он станет (и не только на время поста, а и вообще впредь) к ближним хоть чуточку добрее, терпимее, милосерднее, приветливее - тогда пост пройдёт не зря. А если мы утомим желудок неядением, ноги - стоянием в храме, а глаза - чтением молитвословий, а к ближним будем оставаться чёрствыми, надменными и ханжески-нравоучительными - тогда пост не только пройдёт зря, но и принесёт нам вред.
- Какие ошибки мы совершаем?
Главное искушение великого поста - превращение христианства в Религию Еды. Главная ошибка великопостного времени - когда голова у нас занята едой. Вот подходит праздник Благовещения ; о чём больше всего думают в этот день православные? Правильно - о том, что "сегодня можно рыбку"… Все искушения и трудности Великого поста проистекают, как мне представляется, из того, что основной акцент постного времяпровождения делается на тех или иных продуктах питания и режиме их потребления.
Избежать ошибок и искушений в Великом посту поможет очень простой критерий: нужно спрашивать себя - о чём я сейчас думаю: о еде или о Христе? Если человек думает о еде, значит, режим его поста неправильный.
Разумеется, в современных условиях соблюсти эти уставы решительно невозможно. От того, что "не получается правильно поститься", и вдобавок от того, что такой "правильный пост" совершенно лишает человека физических и душевных сил, многие впадают в уныние и раздражение. А между тем всего этого легко избежать. Нужно определить свою (а не буквоедско-древнемонашескую) меру воздержания - обилие продуктов позволяет сегодня сделать это; и, обеспечив с "продуктовой стороны" ровную меру воздержания, не лишающую телесные силы необходимой бодрости, - всю свою внутреннюю энергию посвятить духовному труду: молитве, трезвению, поучению в Священном Писании, внимательному отслеживанию своих отношений с ближними.
                         *****************************
Людоговский Федор, свящ.

Пост без прикрас

Да простят меня читатели, но я не буду говорить о высоком. Жизнь наша в своем повседневном течении довольно прозаична. И еще. Как сказал приснопамятный митрополит Антоний Сурожский, проповедь надо говорить не вот этим людям, а "никому, кроме как самому себе". Поэтому буду говорить применительно прежде всего к своей ситуации: отец семейства - священник, пытающийся еще и заниматься наукой, жена почти всё свое время посвящает детям, которых у нас четверо.
Пища. Начнем с неглавного. Если кратко, то можно сказать так: пища, которую мы едим постом, должна быть по возможности простой. А меру поста (точнее - меру воздержания от различных видов пищи) пусть каждый определяет для себя сам. Ведь понятно, что по уставу, монашескому в своей основе, практически никто из мирян не постится. Не можешь есть картошку всухомятку, без растительного масла? Лей и не смущайся. Нужна тебе рыба? Ешь (ну хотя бы по субботам-воскресеньям). Здоровье не позволяет обходиться без молочного? Пей кефир, обеспечивай кальций творогом. А вот когда начинаются рассуждения о кальмарах и прочих морских гадах - это уже не пост. Когда мы с интересом листаем книгу под названием "Кухня православного поста" (где на обложке монах как символ вкусной и здоровой пищи) - это не воздержание. Пища вообще не должна занимать наш ум во время поста. Сел, поел - и живешь дальше.
Ближние. Есть такие люди (наверное, они святые), которые ездят в детские дома, в больницы, в хосписы, которые тратят на других не только деньги, не только время - они отдают ближним самих себя, впуская в свою душу чужое горе, чужую боль. Таких людей мало. Я не отношусь к их числу. Наверное, то же могут сказать о себе и многие из читателей. Что же нам делать? Признать, что мы не лучше язычников, которые любят любящих их. Признать это - и постараться быть хотя бы не хуже этих самых язычников, то есть людей, далеких от Христа и от Церкви.
Кто же любит нас? Это, конечно, жена, муж, родители, дети. Те, кто бесконечно дороги нам и кого мы порой просто не замечаем. Пост - самое подходящее время для того, чтобы увидеть: рядом с нами - наши домашние, которые нуждаются в нашем внимании, в нашем тепле, в нашей помощи. Пусть муж начнет с того, что будет хотя бы иногда мыть посуду и выносить мусор. Пусть жена встретит пришедшего с работы мужа, поцелует его и накормит ужином. Родители - поиграют с детьми, а не будут отмахиваться от них как от назойливых мух. Дети - не будут вопить в субботу утром, а дадут маме и папе в кои веки поспать. И пусть вся семья хотя бы раз в день садится за общий стол. Потому что даже таких простых вещей, как семейный обед, в нашей жизни почти не осталось.
Молитва. Как мы молимся? Так, что становится стыдно называться христианином. А если ты еще и священник… Попробуем исправить ситуацию. Не надо замахиваться на то, что заведомо невозможно (а порой и неполезно). Посмотрим, как обстоит дело в обычные дни, вне поста. Утреннее правило читаем либо в сверхкратком варианте, либо где-то уже ближе к обеду (потому что с самого утра - куча домашних дел). Значит, надо стараться читать правило своевременно - как только встали утром. Читать, по возможности, полностью. Времени это занимает немного - около 15 минут. А польза, как всякий может убедиться, немалая.
С вечерним правилом обычно сложнее: вечером - тоже домашние дела, но еще и спать смертельно хочется. Что же, если вы не за рулем, то можно ведь читать молитвы и в метро, по дороге с работы. Всё лучше, чем разглядывать рекламу…
Богослужение. Великим постом много красивых, неповторимых служб. Хотелось бы ходить в храм почаще. Но дома - неприготовленный обед, ненаписанная статья, непрочитанный учебник. Да и вообще - нет сил. Есть ли выход? Конечно. Во-первых, всё же стоит сходить на самые-самые важные службы - походить на Великий канон на первой седмице, выбраться хотя бы раз на преждеосвященную, помолиться на Мариином стоянии, постоять у Креста в великую пятницу...
Борьба со страстями. Многие замечали, что как только начинается пост - сразу начинаются искушения. Что же, эти искушения надо благодарно принимать. Ведь благодаря им мы видим, где наши слабые места. Не поели вовремя - становимся раздражительными. Слышим упреки в свой адрес - обижаемся. Не успеваем сделать то, что обещали, - унываем. Это не значит, что мы стали хуже. Просто Господь дает нам хоть немножко увидеть самих себя в истинном облике. Немножко - потому что увидеть себя любимого во всем своем безобразии просто страшно, мы этого не вынесем. Но то, что мы видим, - отправная точка для работы над собой, тема для исповеди, предмет исправления.
Пост - хороший повод бросить наконец курить, излечиться от сериалозависимости, засунуть подальше диски с компьютерными игрушками. У католиков есть понятие великопостных постановлений: христианин дает обещание воздерживаться в течение поста от чего-то недолжного или, напротив, делать какие-то добрые дела. Думается, православным было бы нехудо перенять этот обычай, избегая, впрочем, излишней формализации своей жизни.
Интернет. Если вы читаете этот текст - значит, у вас есть интернет. Значит, вам не нужно рассказывать, как трудно порой бывает оторваться от компьютера - ведь по ту сторону экрана столько интересных людей, с которыми хочется поговорить, столько дураков, которые этого о себе еще не знают, столько нахалов, которых надо поставить на место. Но вот приходит пост - и мы понимаем, что нужно что-то менять. Можем ли мы отказаться от переписки по мэйлу? Вряд ли. Надо ли дать обет молчания и ничего не писать в ЖЖ? Не уверен. Но вот от чего совершенно определенно можно и нужно воздерживаться и в пост, и в прочие дни - это от бесцельного хождения со страницы на страницу, от ссылки к ссылке, от одного материала, который нам неинтересен, к другой статье, которую мы и не собирались читать…
Может быть, для большинства читателей всё вышеперечисленное - пройденный этап. Искренне рад, если это действительно так. В таком случае мне остается только пожелать им непрестанного восхождения к высотам духа и попросить молитв обо мне и моей семье.
                                  ***************************
Димитрий Свердлов, свящ.

Ну хватит уже про еду. Пожалуйста.

Как будто нет у православных других забот, как будто православные уже все прочие проблемы разрешили, и осталась только одна: как вкусно и здорово питаться, при этом не переступая рамок канонических великопостных норм.
Масштаб беспокойства о питании в православном сообществе к Великому Посту приобретает такие размеры, что с очевидностью становится понятно, что же для церковных людей в их религии главное – да, именно режим питания. Не Бог, не устройство правильного состояния духа, а именно что, как и когда есть (про «сколько есть» не говорим, потому что на практике это мало кого беспокоит). Подтверждений долго искать не надо: такой приоритет в направлении еды от Церкви транслируется в околоцерковную среду, и отсюда все и всё, что так или иначе вращается вокруг церковной жизни в эти дни беспокоится и говорит о еде… Раньше я думал, что это языческий и невоцерковленный социум так своеобразно – до неузнаваемого уродства – интерпретирует христианскую идею и сводит ее к книге о вкусной и здоровой пище. Но нет: инициативу подают сами церковные люди, призванные, казалось бы, к жизни по Духу…
Акцент на еде вроде как понятен и объясним. С одной стороны, – с темной, – налаживание одного только режима питания – самая несложная вещь из того, что может предложить в пост Православие. Поэтому несильные или ленивые духом хватаются за еду как за доступную соломинку: ограничение питания во многом это все-таки внешний шаг, лишь отчасти требующий духовного изменения от человека. Внешний, и оттого не такой сложный… Другая причина популярности гастрономической темы применительно к посту чуть хитрее: поскольку изменение образа питания – событие несомненное и так или иначе заметное окружающим (заповедь тайного поста также не особенно популярна: «Когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое,чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно», Мф. 6, 17-18), человек может пытаться через такое внешнее и очевидное действие присваивать себе необходимый ему почему-то статус члена Церкви – нередко получая поддержку в такой оценке и одобрение от окружающих.
Альтернатива посту в питании – забота о состоянии духа, отход от светского наполнения жизни и углубление в предметы веры – чтение, молитву, например, – это вещи не настолько явственные, как изменение содержимого тарелки. Не столь очевидные и гораздо более неуловимые. Их трудно продемонстрировать окружающим и себе, в этих ускользающих материях сложно выработать понятные критерии успешности … Вот когда я не разогрел котлеты, а сварил брокколи – тут бесспорный прогресс, его можно невидимо зачесть себе как победу. А вот с поборенным гневом или преодоленной зависимостью все не так явно: эти вещи остаются внутри…
Пост в еде – это наша православная индульгенция. Вы думали в Православии нет индульгенции? Да ну что вы. Вот она, родная: картошечку отварил, да с постным маслом, да с соленым огурчиком – всё, ты в порядке! Остальное – метафизика, доступная избранным, необязательное, факультатив.
Как бы не так. Ограничение режима питания  – всего лишь часть глобальной церковной системы мер по освобождению человека – по освобождению его от необязательного и ненужного, по приведению человека к изначальной, от Адама, организации его души – к примату духа.
В системе жизнедеятельности человека питание – наряду с дыханием, общением и размножением – важнейшая составляющая. Процесс питания фигурирует в первых абзацах  повествования о творении человека (Быт. 1, 29; 2, 9; 2, 16), процессом питания пользуются Адам и Ева, процесс питания присутствует в Эдеме  – это я к тому, что в самом питании нет греха. Это и подтверждает Спаситель: «ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его…» (Мк. 7, 15).
Но в процессе питания заложена и опасность для человека, и об этом тоже говорится в первых строках Библии, когда Бог предупреждает Адама от того, чтобы тот не ел от дерева познания добра и зла (Быт. 2, 17). И опасность эта становится актуальной, когда мир переворачивается вверх дном после печальной и катастрофической ошибки, которую совершают Адам и Ева. Тело человека – само по себе святое и созданное Богом – вместо сотрудничества с духом начинает пытаться доминировать над ним. И телу это удается.
Освобождение человека, как его понимает Православие, это освобождение духа от зла и от диктата тела, биологии. Биология человека, повторюсь, это не зло. Но она становится злом, когда начинает диктовать человеку, что ему делать и как ему жить. Съесть котлету это не зло – ну что плохого в котлете? Зло начинается тогда, когда я не могу не съесть котлету. Отсюда простой вывод: кто хозяин моей жизни? Бог? Я сам? Нет, увы – она, котлета.
И вот здесь проблема. Которая на котлете не заканчивается и не с нее начинается. Если приглядеться, множество обстоятельств моей жизни вызвано не моим сознательным (а в лучшем случае – духовным) выбором, а диктуется моей биологией. Чем именно проявляется диктат?
Например, неконтролируемым удовлетворением инстинкта размножения, или профанацией этого инстинкта, или попытками спрятаться от осознания действия во мне этого инстинкта… Влияет на человека и инстинкт стаи – это когда человек не может быть один, ему страшно и плохо («худые сообщества» – на троих в подъезде, молодежные субкультурные группировки, пустое общение ради общения – «висеть на телефоне», человекоугодие – поиск одобрения у окружающих, радикальный нацизм – «моя стая лучше!»)… Значим инстинкт индивидуации – это когда человек не может не быть один («не трогайте меня, понятно?!»). Последние два разнонаправленных инстинкта, как и все остальные, действуют в человеке одновременно… Развит инстинкт самосохранения – который может проявляться в гипертрофированной форме агрессии, в гневе, в бытовом или концептуальном эгоизме, в пренебрежении другими людьми… И в той же зависимости от питания в том числе.
Церковь – которая Христова Невеста – предлагает, как я понимаю, всю эту стихию обуздать, поставить в рамки и отправить на службу разуму и духу. А разум и дух, в свою очередь, предоставить в распоряжение Христу. Чувствуете разницу в масштабах постановки задачи? Это не вопрос кушать или не кушать котлету семь недель подряд…
Поэтому, при всей важности вопроса режима питания, этот вопрос оказывается не важным – потому что он является только одним из важным вопросов. В пост (да и в другое время) Церковь предлагает комплекс мер по духовному освобождению человека, а не только изменение содержимого тарелки… И среди этих мер – осознание своей жизни, анализ ее – первый шаг на пути к возврату главенства духа и Бога. На самом деле Церковь предлагает для начала человеку просто подумать – но подумать по-настоящему: почему, для чего и куда человек живет.
…Но тем временем забота о еде берет свое. В прошлое воскресенье вперемешку с «Мезимом» доедаются остатки колбасы из холодильника. На текущей масляной неделе – в обязательном порядке блины с икорочкой (заняться, что ли, икорным бизнесом?). В прощеное воскресенье вновь встанет задача экстренного освобождения холодильника – она будет решена с доблестью и любой ценой, я уверен… Тем временем подступает страх поста, тело в тихом ужасе предчувствует, что его недокормят и требует заранее компенсации: и идет сладострастный жор – впрок. До поста остаются считанные часы… тревога растет… масло все более толстым слоем ложится на блины. Сама идея поста – идея ограничения, воздержания, победы духа над телом – дискредитируется всеми этими гастрономическими подготовлениями к посту.
Поэтому не хочется больше о котлетах и блинах. Хочется – об освобождении, об осознанности, о желании духовно двигаться вперед. Хочется – об опыте концентрированной молитвы и нерассеяной мысли. О правильной организации бесценного времени жизни. О мире. О прощении. Об умении слышать и об умении говорить так, чтобы тебя понимали. Хочется о хороших новых – и старых! – книгах. О маленьких победах – над собой, а не над другими. Чтобы Пост был не тягостью, а лекарством… Много еще, чего хочется… Вот только про еду не хочется. Ни слова больше, ладно? Пожалуйста?

pravmir.ru