О великой Победе. Заметки на полях.

Моя мать  встретила  22 июня 1941 года четырехлетним ребенком  в основанном по указу Екатерины II молдавском Григориополе  (ныне - мятежное Приднестровье). Она много чего рассказывала о войне- с   памятью  навсегда сплавились  воспоминания о тех суровых  днях, месяцах и годах. Отца забрали на фронт и четверо голодных детей надеялись только на житейскую смекалку ставшей главой семьи мужественной женщины - моей бабушки Антонины Агафоновны.  Отец (мой дед Лаврентий) попал в окружение, умудрился пробраться в Григориополь и до прихода советских войск   прятался в земляном «схроне» в собственном саду. Никто не сдал и не продал. Думаю, он не избежал проверки СМЕРШа, оказавшейся для него благополучной, поскольку живой и невредимый ушел с войсками на Запад - добивать фашистское зверье. И уже в сорок пятом моя мать в парадном марлевом  платье бежала ему навстречу, услышав крики : «Папа вернулся!!!Живой!!!».
Мать рассказывала про «царское лакомство» военных и первых послевоенных лет - черный прессованный  жмых с маслобойки.  Рассказывала, что власовцы вели себя хуже эсэсовцев. Бабушка Антонина добавляла воспоминания о том, как она, будучи беременной пятым ребенком, ползала незамеченной  вдоль колхозных полей, собирая в котомку зеленый горошек, колоски  и прочую полевую снедь  для прокорма семейства. Был совершено неожиданный поворот в их судьбе, когда при оккупации православные румыны (такие же союзники Гитлера, как и православные болгары) открыли раскуроченный «советами» сельский храм. Прабабушке Марии селяне поручили печь на дому просфоры. Мать относила заветный узелок в храм и по дороге съедала (дома, по благочестию, не давали) несколько штук - единственный белый хлеб в то время.  И после таких испытаний они не озлобились и остались ЛЮДЬМИ.

                                       ***
Я многое  прочел  о русском коллаборационизме: РОА,РОНА,КОНР, 15-й казачий кавалерийский корпус СС, 29-я гренадерская дивизия СС (первая русская), 30-я гренадерская дивизия СС (вторая русская), Дивизия «Руссланд», 1-я русская национальная бригада СС «Дружина», публичные панегерики Гитлеру от Мережковского и митрополита РПЦЗ Анастасия Грибановского да и мало ли еще от кого…
А  в это же  время преподобномученица  Мария Скобцова пытается в оккупированном Париже спасать от уничтожения евреев и военнопленных. Арест, концлагерь Равенсбрюк… Отрывок из ее документального жития: «Мать Мария готовилась встретить свою последнюю Пасху: она украсила окна барака художественными вырезками из бумаги, хотя в лагере были запрещены все виды праздников, в том числе религиозных. Она вышивала необычный образ — Богоматерь обнимает распятого на кресте младенца Христа. «Если я успею её закончить, выйду живой отсюда, а не успею — умру». Она не успела закончить вышивку.10 января 1945 года ослабевшую и больную мать Марию перевели в Юген-лагерь. А 31 марта ее отправили в газовую камеру. Еще в 1938 году она писала, словно предвидя свою кончину:

...Огонь показался у ног
И громче напев погребальный.
И мгла не мертва, не пуста,
И в ней начертанье креста –
Конец мой! Конец огнепальный!»
                                  ***
О сталинском режиме. Думаю, самые весомые приговоры режимам пишут одаренные талантом писатели и поэты. В свое время Пушкин достаточно мягко сказал об  Александре I :

Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж…

Есть две крайне неудобные  для православных сталинистов  русские литературные фигуры - православный Солженицын и православная Ахматова. Солженицын отбыл срок в лагере. У Ахматовой режим отнял мужа и сына. И если первый тщательно вскрывает тысячи деталей изуверского сознания и деяний красных «опричников», то Ахматова, как и положено настоящему поэту, выражается неизмеримо лаконичнее:
 

Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
И ненужным привеском качался
Возле тюрем своих Ленинград.
И когда, обезумев от муки,
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки,
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.

                                                       ***

«Во имя чего человек принимает несвойственную человеческой природе пораженческую позицию? Если во имя человеческого существования — это одно; если во имя гитлеризма — это совершенно другое». Марк Алданов написал эти слова в сентябре 1948 года. Но как они актуальны сегодня в Украине, когда   тщетно пытаются переписать историю и осквернить память о неисчислимых человеческих жертвах в том урагане смерти.

Кузнецов, «Бабий яр»:
«Обезумевшие люди вываливались на оцепленное войсками пространство — этакую площадь, поросшую травой. Вся трава была усыпана бельем, обувью, одеждой.
Украинские полицаи, судя по акценту — не местные, а явно с запада Украины, грубо хватали людей, лупили, кричали:
— Роздягаться! Швидко! Быстро! Шнель!
Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьяненные злобой, в каком то садистском раже».

 

                                ***

Я стою с велосипедом на газоне Приморского бульвара среди тысяч горожан, пришедших на салют. Сверкающие, на полнеба снопы фейерверка… Толпа скандирует: «Севастополь!!!». И на душе становится спокойно: «ОНИ НЕ ПРОЙДУТ! 9 мая и дальше останется днем  великой Победы над фашистским зверьем». Один из немногих путевых (ударение на втором слоге) православных публицистов выразился приблизительно так: «Наш Бог - в том числе Бог истории. И Он отдал Победу Рабоче-Крестьянской Красной Армии». И подлинным пророком оказался не Мережковский, которого я  уважаю за талант (гениально распетое Рахманиновым «О нет, молю, не уходи!» и много еще чего), и не митрополит РПЦЗ Анастасий Грибановский.  Им оказался проклинаемый частью русской эмиграции  «красный» митрополит Сергий Страгородский , который в атеистической Москве 22 июня 1941 года публично заявил: «Но не  первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу… Господь нам дарует победу».


9-10 мая 2013 года                                        А.С.

P.S. Все описанные мною выше «антиномии» лишь подтверждают известный афоризм о том, что История не терпит сослагательного наклонения. Не более.

О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях. О великой Победе. Заметки на полях.