"Провинциальные записки».Геннадий Харитонов.

Эта статья была опубликована мной года три назад на странице «Церковное искусство». Сейчас эта страница упразднена. Я считаю неактуальным в данном временном (чрезвычайно важном) контексте углубляться в эстетские изыскания.  Но поскольку намереваюсь плодотворно продолжать «Провинциальные записки», публикую статью заново на моей личной странице. Личность замечательного церковного музыканта Геннадия Харитонова оказалась для меня ключевой в смысле формирования церковно-музыкально-эстетического кругозора. Он всегда «горел» церковной музыкой. И отчасти передал этот «пламень» мне. Хоть я уже давно «остыл» и воспринимаю церковную музыку лишь как часть общемировой музыкальной культуры. И лишь в тех ее высочайших образцах, которые столь блестяще раскрыл  мне Геннадий: Чесноков, Смоленский, Кастальский, Гречанинов, Львовский, Никольский, Фрунза … Помню, приехал юношей в Ялту из Симферополя. Дело было перед Пасхой. Геннадий неизменно жил в Васильевке (над автостанцией), занимая часть небольшого церковного дома. Он вручил мне партитуру Бортнянского «Да воскреснет Бог», усадил за фортепиано и строгим голосом наказал: «Вот, сиди и разбирай». Побольше бы таких наставников среди сегодняшнего церковно-российского (или российско-церковного?) «безвременья».
***
Удивительно, что Геннадий, живя теперь в Швейцарии, прочитал эту статью о себе. Разыскал мой телефон (теперь он сменился на российский). И мы несколько раз подолгу вспоминали «дела давно минувших дней» и не только. Геннадий преподает в музыкальной академии в Цюрихе. И попутно создал внушительный церковный хор в Штутгарте. Но для меня вся изюминка этого деяния состоит в том, что он создал этот хор лишь эпизодически(!) приезжая в Штутгарт. Вот что значит сияющий духом профессионал! Свой собственный тенор Геннадий умудрился сохранить и сейчас даже концертирует с симфоническим оркестром.
***
Перед тем, как написать это предисловие к перепечатке статьи,  я попытался найти какие-то сведения о Геннадии через Google. И что вы думаете? Первым делом наткнулся на свою же статью в сетевом литературно-историческом журнале «ВЕЛИКОРОССЪ». Под статьей были два замечательных комментария.
 

Анна Осадчева:   
«Спасибо за великолепную статью, так живо и четко описывающую нашего любимого регента. Прямо до слез! Геннадий Николаевич теперь Регент в Штутгарте, Германии. Я его ученица с самых малых лет и не могу передать, как я Богу благодарна за это. Геннадий Николаевич не только удивительный музыкант с удивительным даром чувствовать тонкость и красоту каждого произведения, но и невероятно добрый человек с добрым сердцем, непрестанно вспоминающим "старых регентов"- уж не говоря о его потрясающих рассказах о его Хоре и, конечно, Патриархе Пимене. Спаси его, Христе Боже, на многая лета».

Владимир Николаев (Калуга):

«Я был знаком с Геннадием, прекрасный человек, тончайший профессионал, церковник, ревнитель. Те мгновения знакомства с ним были прекрасны. Знаю, что новое рук-во патриархии после смерти Патриарха Пимена убрало его, попросту выгнало из Патриаршего собора. Он уехал в Германию. Прекрасный был человек, оставивший ярчайший след в церковно-музыкальной культуре 20 века в Москве. Дай ,Боже, ему здравия. Где он сейчас ? Как дышит ? Чем живет? Молюсь за него».

 ***
«Россия есть Европейская держава». Это слова из «Наказа» Екатерины Великой, подведшей итоги борьбы за европейский выбор для России Петра Великого. Так вот, Геннадий Харитонов - один из тех тружеников-мучеников, кто открывает Европе незамутненный рассудок того интеллектуального «остатка» России, который не поддался дьявольскому соблазну «времени войны». Себя я отношу к этому же «остатку». И свято верую, что, несмотря на личную греховность любого представителя  «остатка», С НАМИ БОГ!


Геннадию Харитонову так и не дали закончить тбилисскую консерваторию. Помешали "уполномоченные по делам религий"- кроме занятий он успевал  справляться с обязанностями регента тбилисского патриаршего собора.
Смоленск он вспоминал с удовольствием. Владыка Феодосий часто брал его в Москву: дипломатический вагон, хрустальные графинчики. Уже в Ялте он получал печальные письма от владыки, где тот жаловался, что за весь Великий пост так и не пропели его любимое минорное "Алилуия",звал вернуться. Но Геннадий был удивительный человек. Он никогда не возвращался назад- только вперед.

Я ушел служить в армию. Провожали меня два человека: мама и Геннадий. Далее с чужих слов. У Геннадия  назрел очередной  скандал. Типичный бред церковной глубинки: какие-то "праздничные" выплаты, подписи. И в этот момент он получил официальное  приглашение от патриарха Пимена приехать в Москву и взять на себя бремя управления патриаршим хором в Елоховском. Какая-то сопрано из патриарших была в Ялте, записала хор на магнитофон и дала на прослушивание Святейшему. Пимен был удивительно музыкальным человеком. А после смерти Комарова хором управлял какой-то  временщик, убегавший неизвестно куда сразу после "Достойно".Вот так на ходу и одевал кепку.

На хорах в Елоховском был портрет Комарова- вдохновенное лицо, руки в дирижерском взмахе. Говорят, что за две недели до смерти он еще с блеском управлял хором.  Геннадий уехал в Москву. Вершина творчества. В мои приезды я с наслаждением впитывал его рассказы. Святейший интересовался каждым новым произведением. Вернее, обязанностью Геннадия была презентация всего предназначенного к разучиваниию. Он шел в покои, садился за рояль, играл, наверняка пел фальцетом партию сопрано, как это было в Ялте. И Пимен давал "добро". На каждое богослужение патриарху в алтарь подавался список всего, что будет петься. А после каждой Литургии в обязанности Геннадия входила послеобеденная часовая прогулка с патриаршим протопресвитером Матфеем Стаднюком -опять таки обсуждался хор. И вот в такой обстановке творилось чудо патриаршего хора. Когда ,зайдя в Елоховский, можно было замереть от безмолвного восторга. "Святейший Владыко, бла-го-сло-ви".Из ля-минора через седьмую натуральную в до-мажор, затем дивная кульминация на прозрачном сексте(тенор и сопрано-соль, у альта-до),и через фа-мажор и ре-минор возвращение к исходной гармонии. Сыграйте- вам понравится  . Векторы души  устремлялись вверх и ты был готов внимать истовости Третьякова, Кастальского, Чеснокова, Гречанинова.

Еще немного о Ялте. Геннадий разучил с нами массу композиций Львовского: там  не к чему придраться. Они эстетически безупречны. Неудивительно: Львовский был регентом Исакиевского собора в  Петербурге. Там бы другого не "держали". В дневниках Николая Японского их автор описывает чувства от услышанного в Исакиевском. Но мы освоили не только Львовского. Однажды в Ялту приехал глава Финской православной Церкви  Павел. Вот уж владыка! После Литургии он сказал с амвона, что на хорах стоят не люди-ангелы. "И вам непременно надо осваивать Кастальского, Чеснокова".  Геннадий дома достал удивительной сохранности печатные партитуры, долго играл, бурчал недовольно: "Знал бы Павел, какого уровня хор нужен для этой музыки".И все же  взял в работу несколько произведений: "Малое славословие"- Кастальского, "Великое"- Чеснокова и так далее. "Великое славословие" Чеснокова мы уже пели, когда в Александро- Невском соборе  служил всенощную болгарский патриарх Максим. Длиннющие лиги, мелодии чисты как родниковая вода- почти Палестрина. Они подобны взмахам серафимовых крыльев- я этих крыльев не видел, но слышал. И  пел.Любаня скандировала финальное "Святый Боже".  Проникновенный ответ мужского хора (на пианиссимо) тонул в зеленоватом сумраке, исходившем от альфрейной росписи стен. И сверкающий, почти горизонтальный  столп солнечного  света  пробивал этот сумрак  от открытых дверей до Царских врат. Да, забыл. Еще мы блестяще исполняли "Кто Бог велий" Смоленского и его же стихиры Пасхи. Регенты, возьмите партитуры этих произведений, сыграйте. Вернее, попробуйте сыграть. Представьте, как это должно звучать. Эта музыка терпит только одно прочтение, достойное ее величия. Соприкосновение с ней избавит любого из вас  от захолустного снобизма. И считайте, что вы получили прививку от безвкусицы.

Когда в Москве начали готовиться к тысячелетию крещения Руси, патриарх благословил Геннадия готовиться на грамзапись. Матвеев записывал хор в родном храме на Ордынке. А вот Геннадий ездил в Черкизово- Церковь пророки Ильи. Дивная акустика- в отличие от Елоховского. Есть предание, что после смерти Комарова патриарший хор был предложен Матвееву. Он указал на эту самую акустику и потребовал увеличить штат хора где-то до размеров Синодального. Деньги решили сэкономить. Матвеев остался на Ордынке. Возможно, благодаря этому ход истории привел в Москву Геннадия Харитонова. Как известно, история не терпит сослагательного наклонения. И слава Богу.

P.S. В своем архиве я пока нашел единственное фото с Геннадием  Харитоновым  ялтинского периода . На его обороте надпись шариковой ручкой: «20/I-1980 г. Ялта». На нем - Геннадий с собранным им хором на крыльце Александро- Невского собора. Старуха в черном платке (вверху слева) приезжала из Алушты. В те годы там не было ни одного православного храма (воспеваемый ныне пресловутый "русский мир"...)  Она была очевидцем приездов Николая II  с семьей в Косьмо-Дамиановский монастырь в горах. Геннадий, будучи деликатным человеком, позволял этому уникуму потихоньку подпевать в хоре.


                                                      священник Александр Савичев

"Провинциальныезаписки».Геннадий Харитонов.